Сайт Паньковых

Владимир Севостьянов
http://home.comcast.net/~mishkabear/island/

 

                            История таежной Любви!

 

 

                                                  Изабель Хиндаловой посвящается,      

                                                                   как пособие к разгадке загадок

                                                                   русской Души.

 

                                                                   

                                                                      « Чего же еще искала Душа моя, и я не нашел? 

                                                                       Друга – мужчину одного из тысячи я нашел, а 

                                                                       женщины между всеми ими не нашел...»

                                                                                                                      ( Екклизиаст 7:28).

 

 

 

Мечты о далеких путешествиях одолевали меня с детства. Этому без сомнения способствовали и чудесная природа Южного Урала, где я родился, и книги. Книги Арсеньева, Асанова, Федосеева, Сетон-Томпсона, Джека Лондона...Мне снились сны о таежных дебрях, необыкновенных людях, и, конечно же, где-то в самых потаенных уголках сердца билась надежда, о непременной и почти волшебной встречи, с таежной «принцессой» или ситуации нечто вроде «Олеся» из повести Куприна.

 

Все шло своим чередом. Окончив школу, я без сожаления покинул родной дом. Горизонты, как водится, распахнули свои дали...И вот, будучи еще «зеленым» студентом, я, по протекции моего товарища, старшекурсника, был включен в состав экспедиционного отряда, для работы на научном стационаре, который находился в дебрях тайги республики Коми.

 

Собственно говоря, я и наслышался о тамошнем крае из его рассказов, где дремучая тайга, лежневые дороги, обилие диких животных и птиц. Небольшие поселки, со сказочными и порой романтически-манящими названиями – как Синегорье...

 

Наша научная группа, состояла из 7 человек. Двое из группы, были научными сотрудниками института. Мы, студенты разных курсов, и Сергей Мараков, представленный нам старшими коллегами, как большой знаток Камчатки и Командорских островов.

 

Тогда то и состоялось для меня это, судьбоносное знакомство. Потому что вскоре, Мараков, стал нашим заведующим кафедрой биологии зверей и птиц. Это с его легкой руки и увлекательных рассказов о Камчатке и Командорах, начались мои первые экспедиции в тот  удивительный край. Край, « где начинается Россия», а пока...

 

А пока мы загрузили свое экспедиционное снаряжение в небольшой грузовичок и тронулись в путь, на рассвете...

 

За сутки, шоссейными и проселочными дорогами, пересекли Кировскую область. На вторые сутки, к ночи, добрались до дома научного стационара в поселке Тулашор.

 

Это совсем крохотный поселок в 30 не более домов, был раньше оживленным лесопунктом, системы ГУЛАГА, но по мере того как окрестные леса вырубались, люди и техника перемещалась  дальше на север . Поселок угасал, но небольшая часть местных жителей и лесники с семьями продолжали оставаться на месте.

 

Кругом, на сотни километров, тайга. Правда, капитально прореженная разновозрастными вырубками. Они  естественным образом зарастали, образуя удивительные по своему сочетанию биотопы. Одним словом, райское место для многочисленных животных и птиц.

 

По приезду, как водится, в наш научный домик собрались местные жители. По обычаю, начало полевого сезона экспедиции, необходимо было отметить. Местные закуски: рыба, грибы и ягоды, мешались на столе, с городскими деликатесами: колбасой и растворимым кофе. Пили спирт, запасы которого были угрожающе велики, так как предполагалось, что он, главным образом, будет расходоваться на фиксирование внутренних органов мышевидных грызунов.

 

Застолье затянулось далеко за полночь, а утром, часов около 9-ти, я был разбужен деликатным прикосновением чьей-то руки к моему плечу. Открыв глаза, увидел, несколько помятую и грустную физиономию нашего начальника, который умоляющим голосом, попросил меня сходить в местный медицинский пункт и принести какого-нибудь лекарства от головной боли.

 

Быстро одевшись и умывшись, я отправился в указанном направлении.

 

Медпункт, как мне и объяснили, действительно, находился совсем недалеко и представлял собой такой же покосившийся от времени, бревенчатый дом. Зайдя во двор, я увидел на дверях внушительного размера замок и поцарапанную, выцветшую табличку.

 

Делать нечего...Учреждение не работает, но мысли о нестерпимых страданиях «ближнего», заставили меня, поколебавшись, сесть на скамейку возле деревянной ограды двора и подождать... Авось фельдшерица в скором времени и появится.

 

Уже в ста метров от ограды, начинался лес и так вольно дышла грудь, вдыхая смолистый аромат тайги! Как интересны и необычны, почерневшие от времени, тяжелые бревенчатые срубы! Кругом грязь, по колено, и лишь центральная улица поселка, застлана по обеим колеям пути, бревнами. Это и есть лежневая дорога.

 

Подождав, таким образом, с полчаса, я уже было совсем собрался уходить, затворив за собой полу развалившуюся калитку, но обернувшись навстречу улице ...застыл, « как громом пораженный»!

 

По этой лежневой дороге, среди грязи и хляби, двигалось, мне навстречу, воздушное создание, в образе молодой девушки. Она была одета в белый, изящный, брючный костюм! Черные волосы, вольно ниспадали к ее плечам и чудесным образом обрамляли правильной формы, смуглый овал лица. Сияющие, большие глаза, искрились улыбкой! Легкой, чуть балансирующей походкой, она приближалась ко мне, и чем ближе она подходила, тем все больше несказанного изумления  и смущения отражалось на моем лице...И правда! Было от чего застыть с глупо открытым ртом! Уж чего-чего, но в такой глуши, подобные встречи просто не мыслились...

 

«Здравствуйте! Вы ко мне?» - своим милым, серебряным голоском, спросила она.

 « Да» - не в силах тронутся с места, промямлил я. « А вы кто?» «Здешний фельдшер и зовут меня Рая!» Спотыкаясь, я последовал за ней во двор, и пока она ловко отпирала замок на двери, я с горем пополам объяснил ей цель своего визита! Также мило, с чуть лукавым оттенком на губах, она вынесла мне упаковку аспирина. Как завороженный, я смотрел на нее и неловко тянул руку. Она сделала шаг мне навстречу и положила лекарство в мою ладонь. Наши руки соприкоснулись, на мгновенье ...

 

Что я почувствовал в этот момент, объяснить вообще невозможно. Помню только, от этого мимолетного касания, напрочь лишился дара речи. Залился жаркой краской и, спотыкаясь, поковылял к распахнутой калитке. А вслед мне летел, как казалось, нежный, журчащий смех... Слова прощания и приглашение заходить на огонек...

 

Не чуя под собой ног, я домчался до нашего жилища, где и застал всю «честную компанию» за завтраком. Мой вид и ошарашенное поведение вызвали общий прилив веселья...И отдышавшись, я поведал любопытствующим друзьям о своей неожиданной встрече!

 

Рассказ мой был восторжен и  взволнован! Все разом оживились! Посыпались шуточки, расспросы, прерываемые взрывами хохота!

 

Один только научный сотрудник, молодой парень, не разделял общего веселья. Более того, он вскоре поднялся, и с замкнуто-напряженным выражением лица, быстро вышел за дверь...

 

« Ну, вот! Благодушно заметил наш добрый начальник! Однако ж огорчили молодца, перед столь долгожданной встречей! Ведь Рая, уже как с полгода его невеста!»

 

 И все сразу встало на свои места! Чуть померкло! Невеста, так невеста! Негласный кодекс полевых экспедиций строго повелевал с должным и неукоснительным уважением относиться к таким вещам.

 

А дальше, дальше началась наша интересная работа в тайге! Ночевки у костра, наблюдения за животными, возня в лаборатории...И лишь  в короткие дни отдыха, мы студенты, все же заглядывали в гости к Рае. Иногда к ней, по вечерам, приходила подруга, звучала гитара. Я пел свои песни, читал стихи...Но больше сидел молча. Прислушивался к разговорам и смотрел ...

 

Она не была красавицей, в классическом смысле этого слова. И уж совсем была далека от житейских, стандартных наборов и стереотипов.

 

Но природа и проведение, наградили ее гораздо большим! То, что зовется у людей, божественной гармонией, души и тела !

 

И ее правильный, чуть с горбинкой нос...И эти  всегда сияющие теплым светом глаза... И смугло-нежный цвет лица, и вороного крыла волосы...Чуть выше среднего роста, с изящной фигурой...

 

Да, это была без сомнения Она, та, таежная «Принцесса», из моих юношеских грез и видений!

 

В ней было море обаяния и естественной простоты, искреннего участия и интереса к жизни! Ее речь была проста и органична! Улыбка, чуть бледных губ, чарующе скромна и маняща...

 

Глядя на нее, мы все, просто таяли, пребывая в каком-то блаженно-расслабленном, заторможенном состоянии. Что и говорить, нам было очень хорошо!

 

Но такие встречи были довольно кратки. Как правило, через час другой, приходил ее жених! Он был хороший парень, отличный ученый и полевик, но ужасный ревнивец! С его приходом  быстро затухали разговоры. Смолкали песни и смех...Исчезало очарование сказки...Наскоро попрощавшись, мы уходили! А он всегда, возвращался в наш общий дом-лабораторию, под утро.

 

Наши отношения с ним были вполне хорошими, но без особых симпатий. Его ярко выраженная кичливость в своем превосходстве на ниве науки и жизни, нас явно угнетала. Но мы были студентами – учениками, и свой «крест» несли терпеливо, но с достоинством.

 

Лишь глубокой осенью, по первому снегу, мы покинули, гостеприимный Тулашор. Прощание было скомканным и невыразительным. Я думал навсегда, но судьба рассудила иначе...

 

Излишне говорить, что образ той девушки, таежной красавицы, оставался со мной всегда! И на лекциях, и в читальном зале, и среди шумных студенческих вечеринок...Я все пытался написать ей письмо, где хотел поведать о своих чувствах ...Но строчки ложились на бумагу, с бессильным шуршанием прошлогодней соломы. Были мертвы и сухи!

 

И все же, ближе к Новому Году, я послал открытку, где сердечно поздравлял ее с его наступлением! Искренне желал счастья! В общем, все как полагается, и лишь в заключении обмолвился о своем желании приехать на праздник и провести зимние каникулы в Тулашоре. Но поспешно оговорился, что это лишь мечты...И важных дел невпроворот... И друзья зовут в неведомые дали...

 

Где-то через пару недель, я неожиданно для себя получил ответ, в котором Рая, мило и интересно рассказывала о своем житье бытье и, как бы, между прочим, отметила, что для нее, мой приезд был бы лучшим подарком!

 

Боже! Моя голова закружилась! Я кинулся к кассам Аэрофлота. Прорвался сквозь предновогодние очереди и с пересадками, от больших самолетов на «кукурузнике», прилетел в Синегорье.

 

От этого поселка, еще нужно было идти пешком или на попутке до Тулашора, около 40 километров. Но разве это расстояние, для меня, считавшего себя уже в то время, настоящим, таежным «бродягой»! Легкий рюкзачок с подарками за спиной и в путь.

 

Зимник в Тулашор был хорошо наезжен. Мороз и тайга. Солнце! Сердце вырывалось из груди и опережало мои бедные ноги!

 

« Куда?! Куда, стремитесь вы, безумцы!?» - умудренные годами, вещали черные вороны на высоченных соснах... « Туда! Туда, где на снегу увядает алый рассвет...», беззаботно перебивали их своим щебетом, веселые синицы...

 

И уже в полной темноте зимней ночи я добрался до места Вот и знакомый дом, и свет в окне, и тропинка к крыльцу...Лицо горит и душа пылает! Влетаю в сени и стучу в дверь. Она распахивается! В морозных клубах, вижу милое лицо, улыбку, вопрошающие глаза...Какой –то порыв навстречу друг другу...и поцелуй!

 

И никогда, ни до и ни после, мне не испытать больше этих сердечных чувств и упоения! Счастья и целомудренного восторга! Да, мой милый читатель, я Любил и был Любим!!!

 

Потом.., потом было много разговоров, прикосновений, обжигающей страсти, счастливой истомы!

 

Рая, говорила, мне, что сразу же, в момент нашей первой встречи и того невольного прикосновения рук, она почувствовала то, что называется « с первого взгляда»...А потом, эти песни и стихи, эти рассказы о таежных приключениях...Все это заставляло ее сердце тревожно биться!

 

Но, я был так молод и так искренне восторжен! Так далек от сермяжной правды жизни...А у нее уже был жених, перспектива надежной жизни...Она никогда не любила его, но уважала ...Так все в жизни и бывает! А я?! Я голодный и босый студент... Что мог я дать ей, женщине, живущей на земле...Что? Только свою Любовь и обожание!

 

Но небо искрилось звездами и плотина, прорвалась...Поток ринулся и забурлил, неугасимым водоворотом!

 

И время летело не заметно.., и  может просто не было его... Только лохматые ели, снисходительно отряхивали со своих лап снежные шапки...Да скупая луна продолжала с удивлением смотреть на «грешную» землю!

 

Мне, вскоре, по весне, надо было уезжать в свою первую экспедицию на Командорские острова.

 

Разлука в несколько месяцев, казалась нам вечностью...Но все проходит...

 

И вот осенью, прямо из Москвы, по прилету из Петропавловска-Камчатского, я лечу в Киров. Там пересадка, и еще и еще...За кусок соленой, красной рыбы летчики

« Кукурузника» подхватывают меня и несут в Синегорье. Знакомая дорога, долгожданная встреча! Мы вместе и, казалось, ничто не сможет разлучить нас!

 

И тайга, как бы в подтверждение нашего счастья, щедро раскинула свой осенний узор!

 

На научном стационаре, ту пору, оставался  лишь мой коллега. Добрый мой первый наставник. Мы быстро поладили и уже на второй день отправились с ним в тайгу.

 

Назад возвращались к вечеру! В крайних домах поселка нас окликнула какая-то женщина и радостно сообщила! «С гостями вас! Раин жених, прямо в солдатской шинели, прибыл к невесте!!!»

 

Мои ноги застыли! Мои руки ослабли! Голова закружилась, и в груди встал щемящий комок! Без слов и уверений, мой друг, полу обнял меня за плечи, и мы молча побрели к дому – лаборатории. Переступив порог и кое как, стащив сапоги,  я рухнул на чужую кровать.

 

Не помню что было и как мой учитель звал меня выпить чаю. Предлагал спирт и  что-то говорил, о превратностях жизни и о том, что все в ней бывает и многое переживается...Я очнулся лишь в полночь! Было темно! В соседней комнате тикали часы и скупо горела лампа.

 

Как пружиной подброшенный я устремился к порогу, быстро обулся, схватил штормовку и ринулся в темноту.

 

Я шел и бежал, не разбирая дороги. Оступаясь и падая в кромешной тьме. Шел и  шел.., чтобы видеть, чтобы растерзать свое бедное сердце! Без злобы, без ревности! Шел!!! Навстречу пугающей неизвестности...

 

В их окне горел свет. Я решительно постучал в дверь. Мне отворила Рая, зябко кутаясь в наброшенный на плечи, платок и молча отступила в глубину комнаты.

 

За круглым столом, сидел Он, ее бывший жених! Он действительно был одет в чуть щеголевато убранную сержантскими форму. Лицо его было напряжено и печально...

 

По обстановке, я видел, что сидя друг против друга, они вели, этот долгий и трудный разговор...

 

Рая подвинула мне стул. Я молча упал на него и застыл, как в ожидание приговора...

 

Так, незаметно, потекли минуты! Молчание было тягостным и напряженным. Долгим и изматывающим.

 

Наконец он, хриплым голосом, мрачно понурив голову, проговорил, что мое присутствие, здесь, явно некстати. И что было бы лучше для всех... Я должен уйти!

 

В ответ, я лишь смог сказать, что сделаю это, как только хозяйка скажет свое слово!

 

Но она молчала! И только тонкие пальцы ее рук продолжали беспокойно теребить край полушалка. А я бездумно смотрел и смотрел, на эти пальцы, эти руки...Они были так ласковы и любимы, всего лишь каких-то десяток часов назад...

 

Я не увидел взмаха его руки. Только ощутил силу удара, который пришелся мне в голову и был так силен, что почти  опрокинул меня на пол. Если бы не спинка стоящей рядом кровати...

 

И как дикий зверь, изогнувшись, в неимоверном усилии, я вскинул себя и с ходу, бросил свое тело в ответном ударе.

 

И Он не устоял! С треском разлетелась спинка стула. Посыпалась со стола чайная посуда!

 

И с воем, разбуженным в веках, не давая ему опомниться, я кинулся на неуклюже ворочающееся на полу тело!

 

Но тотчас, другой пронзительный крик, крик раненой женщины, заставил нас отпрянуть друг от друга!

 

Она стояла, прижав свои руки к груди. Лицо ее было искажено невыразимой мукой страдания. Рот, судорожно искривлен и обезображен, застывшим на губах воплем!

 И глаза...Да, я успел схватить их выражение...Они были полны ужаса и страха! Пылали невыразим отвращением!!!

 

Он быстро оправился! И под повторяющиеся, громкие и настойчивые ее слова: « Уходите, уходите оба!», срывая шинель, двинулся к выходу. « Мы продолжим наш разговор на улице»!!!» торопливо бросил он на пороге...

 

« Да» ответил я, « но через несколько минут»... И дверь за ним с шумом захлопнулась...

 

« Рая! Что мне делать?  бормотал я как безумный, протягивая к ней свои руки.

 

Но ее фигура, медленно, как в мороке тумана, отдалялась ... И только шепот слов, продолжал твердить... « Уходите, уходите, уходите!»

 

Круто развернувшись, я ринулся прочь! Боль гнева, мука утраты, горечь ...Все смешалось в этот момент в моей бедной груди!

 

Сырой, холодный, осенний ветер отрезвляющей струей пахнул мне в лицо...Опомнившись, в кромешной тьме двора, я стал, озираясь, угадывать контуры моего противника...Но ничего не увидел...Тогда  я побрел, не разбирая дороги...

 

Только под утро, промокнув до нитки и замерзнув до костей, я вернулся в нашу лабораторию. Меня встретил, не спавший учитель! Стучащими о край стакана зубами, я выпил спирт и забылся в беспамятстве.

 

Очнулся только к полудню и узнал, что рано по утру, мой благородный «противник», не попрощавшись и не сказав ни слова, ушел из Тулашора.

 

Это была гордыня!? Растоптанное самолюбие!? Ведь как же иначе...Тобой пренебрегли...Тобой играли...!

 

« Слава Богу, явилась возможность ехать, и я тоже оставил...Тулашор. Что сталось...с Раей – не знаю! Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему человеку...да еще по экспедиционным надобностям...»

 

Спустя месяц я получил от нее письмо, полное слез и попыток что-то объяснить...

 

Но как давно это было... «И глубоко, глубоко...Кто постигнет его...»

 

 

                                                                       Саше Бурдину, посвящается!

                                                                   Благородному другу и отличному

                                                                   ученому. Знатоку морских млеков

                                                                   Северной части Тихого Океана.

 

 

 

                                « Белое Безмолвие»

 

 

Толи от скудости детского воображения, толи, находясь под обаянием  всепоглощающего мастерства Джека Лондона, мне, мальчишке, живущему в горно-лесной части  Южного - Урала, никогда не удавалось вообразить « Белое Безмолвие» - Грозное чудо зимы и волшебного состояние Аляскинской природы. Даже в голову не приходили такие аналогии, когда я без устали  бродил по заснеженным горам и лесам родного края.

 

Потом была интересная и очень нелегкая экспедиция в Горном Алтае. Мороз, горы, замерзшие реки, снегом забитые распадки, отроги и сверкающие льдом, вершины ...Но и там, толи в силу новизны, толи по причине крайней усталости, ассоциации о « Белом Безмолвии» оставались только на страницах рассказов.

 

Впервые,  это ощущение, как откровение бытия, случилось внезапно, на острове Беринга. Мои коллеги и я, мы вместе разворачивали в то время программу зимних наблюдений за каланами, и приходилось довольно часто совершать лыжные переходы через горные перевалы.

 

Зимний день короток, и даже, удачно выбрав погоду, маршрут все же заканчивался поздней ночью. При свете луны.

 

Ее бледно-серебристые лучи так ярко отражались на склонах  и снегах долин, что окружающий мир в миг, становился мягко графичным, торжественно ирреальным, загадочным и не постижимым.

 

И так, стоя на перевале из бухты Маятник в бухту Бобровая, я почувствовал, что вот оно...То самое и есть « Белое Безмолвие» передо мной!

 

Впереди еще предстояли километры пути к океану. Тяжелый рюкзак уже надламывал плечи, но чувство сопричастности и прикосновения к волшебству придавало новые силы.

 

Лыжи скользили в унисон голосам древней Природы. Почти без усилий. Что и говорить, эти торжественные гимны « Белого Безмолвия», тонкой сетью, вплетали тебя в неведомый до сели мир. Жаркий взгляд, залитый соленым потом, без устали бродил по изломам хребтов и чернеющих вершин. Заставлял сердце учащенно биться и обмирать, от чудесного сверкания застывших под лунным светом горных тундр.

 

В такие благие ночи на Командорах, мороз крепчает до – 10 – 15. Ни ветерка. Только торжественное и величавое колыхание гор, да скрип снега под широкими лыжами.

 

Мне тогда помню, так хотелось, упасть на колени. Распахнутся и протянуть в ладонях свое трепещущиеся сердце...Туда...Куда то вверх... Навстречу неведомому!

 

И странно было видеть в такие минуты унылую морду моей уставшей собаки. Хриплые голоса спутников, обречено вопрошающих о близости ночлега.

 

Я не мог передать им свое очарованное состояние, потому что немел от мощного потока красоты!

 

Слова были бы также хриплы и тщетны.

 

Поэтому иногда, внезапным влечением,  я просто скатывался с перевала в ближайшую избушку и прерывал маршрут. Объясняя людям свое решение, якобы невозможностью преодоления покрытых льдом отрогов. Смертельной опасностью свалиться в темноте с нависших над падями, «козырьков».

 

Но чаще выбора не было и приходилось идти вперед.

 

Это тяжелая работа, действительно, сопряженная со многими опасными неожиданностями. Она и  была для них тяжелей вдвойне. Потому что окружающий пейзаж пугал их своей беспредельностью снежной пустыни!

 

Но что делать! Людям приходилось крепиться, бодриться... и, в конце концов, преодолевать свой страх и усталость!

 

«Мы ведь цивилизованные существа», думали они! Так сильны своими тренировками, сентенциями, силой воли и воображением! Трудности преодолимы и временны! И это у многих получалось!

 

Сколько раз, после изнуряющих переходов, мы вместе, взахлеб обсуждали свои приключения. Подсмеивались друг над другом! Шутили! Но только в одном из них я чувствовал ту схожесть ощущений и невыразимую грусть! Грусть о потерянном прошлом и страстное желание обретения ее в будущем! Много, много раз!

 

Он и до сих пор не изменил себе! Даже после отважного, одиночного плавания через Берингово море, на небольшой яхте!

 

Но вернемся к начатому.

 

Глубокой ночью, мы все же добрались до заваленной снегом, по самую крышу, избушки, в бухте Бобровой. В ней, океан, даже в самую тихую погоду, артиллерийскими залпами, ритмично грохочет прибоем.

 

Утро следующего дня, встретило нас ярким солнцем, и я поспешил на наблюдения.

 

Погода на Командорах, всегда, так непредсказуемо изменчива! Приходится ловить каждый светлый час. Именно это сулило успех моего маршрута, в котором я должен был пройти над океаном, по горной террасе, и с высоты около 200 метров увидеть, как на ладони, распределение групп каланов.

 

Подъем по склону, был крут, но скор. Моя собака-Юкон, уверенно ступала в оставленные мной следы, а дальше открывалась идеальная, гранитно спрессованная штормами, равнина над океаном. Все мелкие распадки были забиты снегом. Мощные козырьки и надувы прекрасно просматривались. И мы беззаботно устремились вперед.

 

За полдень, солнце стало припекать почти по-летнему, и пришлось скинуть куртку. С высоты террасы хорошо были видны все рифы и полоса литорали, обнажившейся во время отлива. Она ярко контрастировала с заваленным снегом, прибрежьем.

 

На обратном пути, подойдя к «старому» спуску я оценил его крутизну. Решил не рисковать и держаться своих прежних следов. Снял лыжи и пустил их вниз. Они только мелькнули в нежной пыли и стремительно исчезли.

 

С высоты 200 метров, склон действительно казался почти вертикально отвесным. Ну да ничего, думалось мне. Каких-нибудь 700 – 1000 метров и мы будем на ровном берегу.

 

Однако, положение спуска, порой разительно отличается от ситуации подъема. С первых же шагов, пришлось основательно углублять крепким шестом, вырубленные ранее, старые следы – ступеньки. Мой бедный пес жался к моим ногам, стремясь удержаться на крутом склоне. И так.., шаг за шагом!  Движение было медленным, но уверенным и ни что не предвещало скорой трагедии...

 

Таким образом, нам удалось преодолеть почти треть пути, как вдруг, я почувствовал, что пласты снега под ногами, мощно и внезапно, тронулись вниз. Быстро вскинутым взглядом, я успел заметить, как метров в 30, выше меня, глубокая трещина, росчерком молнии, надломила белые монолиты и все, в мгновение, исчезло во мраке и гуле!

 

Это была лавина!

 

Подтаявшей за день, этой накопившейся за зиму снежной массе, требовался совсем небольшой толчок, чтобы стремительно сорваться вниз, сметая все на своей дороге.

 

В считанные секунды, я был погребен под слоем снега и камней и совсем уж не помню, как, но все же ухитрился инстинктивно выставить вперед свой крепкий шест. Намертво вцепившись в него, обеими руками и держа его перед головой.

 

Я не чувствовал времени, не чувствовал ударов, не ощутил и боли в вывернутых кистях рук, когда шест был сломлен от удара о скалы. Сознание вернулось лишь от ощущения пронзительного холода, охватывающего все тело, и мучительного удушья.

 

Почти  в конвульсиях, я начал судорожно биться в снежной каше и через короткое время нащупал под ногами твердую поверхность. Уже на исходе сил, последним и резким толчком ног, выкинул себя на поверхность. Жадно глотая воздух и мало понимая, где я оказался.

 

Мне несказанно повезло! Был сильный отлив и язык лавины, обрушившийся своей могучей силой на берег, расстелился и истончился по каменистому ложу морского дна.

 

И хотя сила движения снежной стихии забросила меня в океан почти на 20 метров, в толще снега и морской воды, я сумел  нащупать ногами дно и далее барахтаясь и переползая, стал медленно продвигаться к торчащему из шуги камню. Вот оно спасение!

Окровавленные и заледеневшие руки не чувствуют боли. Судорожно сжимают спасительный приют! Еще рывок, и я уже по грудь могу брести к берегу. Еще усилие, и по сторонним контурам, понимаю, что достиг береговой полосы.

 

Но моя бедная собака! Ее нигде не было видно!

 

Обезумевшим взглядом обвожу поле лавины, которая почти на 60 метров вылетела в океан. И, о радость, на ее самом дальнем крае, замечаю бестолково бьющего передними лапами Юкона. Вряд ли мой сорванный крик был им услышан. Он, как и я, инстинктивно, устремился к берегу, плывя рывками в снежном крошеве.

 

Минут через пять он был уже у моих ног. Обрадовано вилял хвостом. Старательно отряхивался от снега и воды. «Все свершилось хозяин!..И все, самое страшное, уже позади!» - говорила его улыбающаяся физиономия! «Время не ждет и пора в дорогу!»

 

В полном изнеможение от пережитой борьбы и счастья видеть своего друга рядом, я попробовал снять сапоги, полные ледяной воды и тут понял, что от боли во всем теле, не могу сделать ни единого движения.

 

Оглядывая себя, замечаю, что шапка с головы сорвана. Куртка растерзана, а брезентовые штаны свисают лохмотьями.

 

На руках кровь. Кисти нестерпимо ноют. Льдинки в бороде и усах зловеще багрового оттенка!

 

И холод! Пронзительный холод, от ледяной, морской воды! Холод от вечернего бриза! А погасшее солнце, лишь скупо сияет, упав за далекие скалы!

 

До спасительной избушки еще около 5 километров пути, по глубокому снегу, без лыж, бесследно исчезнувших, под снежным покрывалом.

 

Боже, мой, Боже! Зачем Ты оставил меня в такую минуту!!!

 

Из сомнамбулического состояния и нарастающего отчаяния, меня вывел Юкон. Собака тыкала меня в ноги своим носом. Призывно звала в дорогу, в направление избушки.

 

Так мы и побрели. В избушке ждал моего возвращения товарищ. Там наверняка было тепло!

 

Шаг за шагом, по колено в снегу, где ползком, где рывком, взвывая и матерясь, медленно, как побитый песец, припадая к торчащим камням, тащился я к спасительному очагу.

 

Километров через два, идти стало легче. Боль притупилась, а полоска отлива стала чуть шире.

 

Собрав последние силы, грозным криком посылаю Юкона вперед, но он плохо понимает и, отбежав метров на 10 остается на месте. Тогда подвернувшейся палкой, пытаюсь ударить его! Это подействовало, и собака стремительно срывается с места.

 

Уже через полчаса, я вижу навстречу бегущего мне товарища. Он взволнован! Торопливо спрашивает о случившемся. Сбивчиво рассказывает, что Юкон, как обледенелый вихрь, ворвался, в избушку и призывно начал тыкать его мордой, периодически выскакивая на улицу.

 

По лицу друга, держащего меня за руки и его глазам, я понимаю, что дела мои совсем плохи! Застывшая, кровавая маска лица испугает кого угодно! Тем более здесь, среди

«Белого Безмолвия»! В 5-ти днях пути, через горные перевалы, до поселка.

Но он быстро справляется с собой! И вот уже навалившись на его плечо, чувствуя его крепкие руки, мы почти скорым шагом достигаем избушки.

 

Скованную льдом и мокрую одежду долой! Охапки дров в печь! Яркий свет керосиновой лампы! Теплая вода из закопченного чайника! Уже через час я был обмыт и ухожен.

 

В течение этого же часа, мое тело постепенно превращалось в сплошной кровоподтек... Но ни единого перелома! Только сильное растяжение кистей рук, которые держали шест. Видимо это и спасло мне жизнь! По крайней мере, голова осталась на плечах.

 

Из лекарств мы имели с собой лишь аспирин и достаточное количество йода. Юкон уже беззаботно спал, вздрагивая и повизгивая от пережитого. Мой друг, осторожно ворочая мое избитое тело, заботливо расчерчивал его йодистой сеткой... А ночью, ударила пурга... Под ее вой и порывы, были написаны эти стихи...

«С воем бури, уходят прощанья.

Мысли грустные у очага.

Как придумать всему названья?

Как себе заглянуть в глаза?

 

У меня здесь лишь моря рокот,

Скрип лыжни да соленый пот,

Но срываясь в лавинный грохот,

Новый день за собой зовет!

 

Мы немного устали в дорогах,

По маршрутам нелегким идти,

Подожди говорить о Боге,

Греют нас не его лучи!

 

Нам другая готовилась участь,

Сопки, небо, седой туман,

И до боли порою мучась,

Ловим ветер из дальних стран!

 

Промелькнет и погаснет,

Талой,

Снежной искрою, вешней зарей,

Догорают закаты с

Алой,

С золотою каймой,

Полосой.

 

И так хочется жить и верить,

Взвиться с ветром под облака,

Так захочется все измерить,

И себя и тебя, а пока...

 

Здравствуй, милое солнце, здравствуй!

И тебе океан - привет!

Вот оно, все мое богатство,

Для меня другой жизни нет!!!!!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                            

 

 

 

                                                                             Посвящается Сергею Пасенюку.

                                                                            Смелому путешественнику,

                                                                            художнику, хранителю красоты

                                                                            Командорских островов и Тихого Океана!

 

 

 

                 Домик на берегу океана, построенный моим другом.

 

 

От усталости длинного перехода ломит все тело  и мысль одна: вот еще поворот изгиба бухты, вот знакомый мысок, а за ним, уже будет видна желанная избушка. Домик на берегу океана, построенный моим другом.

 

Скорее, скорее…подгоняю себя в нетерпении…Впереди много сладкого чая и, обязательно, что-нибудь из оставленных продуктов. Надо сказать, что в своих многодневных  «скитаниях» по юго-восточной оконечности острова Беринга, я порядком таки поистрепался и отощал.

 

На себе много не унесешь и вот уже последнюю неделю, приходится рассчитывать только на рыбу в реке, морские водоросли и остатки сухарей. Больше похожих на останки доисторических окаменелостей.

 

Горбушей забиты все речки, но она уже лащавая…С гольцом  больше хлопот. В устьях, по отливам, много камбалы. Одним словом, с голоду не умрешь, но каждый кусок рыбы уже давно  стоит комом в горле. Мечтается об огромной тарелке борща и кусище свежего хлеба! Но сначала пить…

 

Пить! Пить! Пить! Много чаю…С сахаром и без! Мелкими глоточками и не останавливающейся рекой!

 

На острове Беринга, при изобилии мелких ручьев и речек, пить сырую воду строго не рекомендуется, из-за опасности подцепить инвазию альвеокока.

 

Фляжка с кипяченой водой, в многокилометровом переходе, давно опустела. Каждый шаг увязает в прибрежном песке. Уже время прилива, но нет желания на последних отрезках, выискивать на берегу океана удобные обходы. Вперед и вперед…

 

Вот и она, родимая! Стоит одиноко, но основательно. Уютно маня своим домашним обликом. Обещая почти все благости этого Мира: тепло, покой и защиту.

 

Бросив пустой рюкзак у порога, сразу же, наметанным и голодным взглядом, окидываю полки в сенях. Боже! Какой роскошный выбор!

 

Тут тебе и мешочки с остатками круп, и макароны, и чай, и еще какое-то обилие кулечков подвешенных на веревочках! Все сделано как надо и многочисленным полевкам и крысам, не добраться до вожделенных сокровищ…Но главное открытие и радость – литровая банка борщовой заправы!

 

Быстро, на улице, развожу небольшой костерок для чая.

 

В печке затрещали дрова и большая кастрюля с водой, выглядит внушительно и многообещающе.

 

Но пока ближе к закипающему чайнику. Первые обжигающие глотки... Блаженство несказанное! Сидя на пороге юрташки (так алеуты называют избушки на берегу), припадаю к кружке как к животворному источнику!

 

А прямо передо мной распахнулся океан. Тихий океан, Командорских островов!

 

В ранне-осеннюю пору он так прозрачен и льдист. Синь и пригож. Чуть ленив и ласков, будто отдыхает, набираясь сил, перед скорыми и яростными штормами зимы! А она уже и не за горами…

 

Мое расслабленное созерцание, прерывается призывным звуком позвякивающей крышки на кастрюле, подпрыгивающей, как и я, от закипевшей воды и нетерпения.

 

Вот так и надо! И давно пора! Крышку долой и щедрым порывом, в кипящую бездну, вываливается борщовая заправа.

 

Мгновение, и домик заполняется неповторимыми ароматами!!! От потрясения такого, выписываю вокруг печки бессмысленные круги, что-то бормочу или напеваю под заросший, густыми усами, нос. Порой судорожно оглаживаю всклокоченную бороду, приплясываю в вожделении на ходу…

 

Машинально и к месту, вспоминаю Булгаковскую зарисовку: « ...а Пелагея Ивановна внесла дымящуюся кастрюлю, при одном взгляде на которую сразу можно было догадаться, что в ней, в гуще огненного борща, находится то, чего вкуснее нет в мире, - мозговая кость. Никанор Иванович разливательной ложкой поволок ее из огнедышащего озера!».

 

Увы, мой борщ был более чем вегетарианский, но это нисколько не охлаждает моего пыла.

 

Инструкция на банке, рекомендует готовность продукта через 30 минут. Это уже через чур! Хватит и 15-ти, уговариваю я себя. Выверенными ударами обуха топора, разбиваю каменный сухарь. Крошево в котелок и следом буро красный поток из кастрюли. Ложка в деле, горячие капли на коленях. Обоженные губы расплываются в блаженной улыбке. На лбу пот от волнения и добавленного жара!

 

Как хорошо жить на белом свете!!! И так просто разрешаются все надуманные избалованной цивилизацией философские вопросы!

 

После первой атаки на котелок, темп ослабевает, но, продолжаю, есть, еще долго и много! До стадии шарообразного вздутия живота, полного прекращения мыслительной активности, до немоты в пальцах, удерживающих ложку!

 

Так и отваливаюсь от стола на дощатый настил. Растекаюсь аморфной материей по поверхности лежбища. В каждой клеточке тела неслышный стон восторга, коктейль фантастического вкуса борща, россыпь утонувших переживаний. В общем, состояние близкое к достижению нирваны!

 

Вот так и живем! Пол месяца, как настеганный, носишься по диким бухтам и горным перевалам, чтобы потом, ободравшись до костей, испытать вот такой миг блаженства! Попробуй дружище!!! Уверен! Тебе понравится!

 

В полу истоме проходит и час, и другой…Но слетает дремотное наваждение...

 

Мозг требовательно диктует программу практических действий на завтра. Дрова, вода, ночлег, полевой дневник, твои планы наблюдений за каланами …

 

Меж тем за окнами сгущается сумрак. Пора ко сну. В потрепанный спальник…И уже угнездившись в нем, вдруг замечаю, что моя кастрюля забыта на печке. Вот те раз! Какой непорядок! К тому же в ней, более трети недоеденной райской еды.

 

При мысли этой, бодро вскакиваю и выношу свое сокровище в прихожую.Осторожно ставлю на пол. Поправляю крышку и полный светлыми воспоминаниями о своем недавнем пиршестве, в предвкушении его продолжения утром, бреду к спальнику.

 

Покуривая лежа, прислушиваюсь к деятельному шороху полевок на полу. Для них, этот уютный домик, тоже, самое родное место на свете!

 

Их убаюкивающаяся  суета и ленивые вздохи океана за окном погружают мысль в

« какой-то смутный сон»…Нежный голос лепечет «таинственную сагу про мирный край…» Как вдруг идиллия, нарушается тревожными, как бой пожарного колокола в ночи, позвякиванием металла…

 

С трудом соображаю, что это призывно звучит крышка  моей драгоценной кастрюли в передней. Кто-то, явно, в большом нетерпении, старается сдвинуть ее с места и добраться до моего борща. Насторожившись в миг от мысли такой, начинаю различать в темноте приглушенные писки и соображаю, что это мои маленькие друзья, компаньоны по ночлегу, красные полевки, активно атакуют кастрюлю, стоящую на полу в прихожей.

 

Судя по нарастающей возне и четким позвякиваниям, я понимаю, что их усилия далеко не бесплодны. Тяжелая крышка подвигается. Еще рывок и…явственно слышен плеск упавшего вора в борщовое озеро. Возмущенный писк, прерывается ритмичными побулькиваниями, попавшего в западню пловца!

 

Это кладет конец моему сонному долготерпению. Вскакиваю, зажигаю керосиновую лампу и грозно устремляюсь в прихожую.

 

Точно! Крышка сдвинута. «Враг» не дремал, но из кастрюли ни звука! Поднимаю сдвинутую крышку и вижу, среди комочков капусты, кусочков картошки  и анемично белой свеклы, преуморительную картину!

 

Молодой мышонок, от кончика усов облепленный кусочками жира, как застывшими льдинками, в испуге затаился, уцепившись передними лапками за овощной островок.

 

В свете лампы блестят только бусинки глаз и нервно подрагивают торчащие в стороны усики! Картина была настолько забавна, что я расхохотался от всей  души! Вот так пловец!!! Вот так незадачливый воришка!

 

Осторожно, двумя пальцами, беру его за шкирку и извлекаю наружу. Аккуратно кладу на пол.

 

В неярком свете лампе, спасенный, выглядел еще более комично. Однако в минуту, оценив чудесно изменившуюся ситуацию, он забавно усаживается на задние лапки и деловито принимается, передними, чистить свои усики, от налипших к ним кусочков жира. Покончив с этим важным делом, он пискнул на прощанье –« Thank you very much!Спасибо большое» и юркнул в темноту, оставив меня в полном умилении и восторге!

 

Задвинув крышку на место, я поставил кастрюлю на верхнюю полку.

 

Засыпая, все размышлял, о превратностях неожиданных встреч . О том, как, в сущности, мало нужно живому существу и человеку! Доброе отношение друг к другу, здоровые чувства их, пробуждающие и светлое будущее…

 

На утро, прокипятив остатки волшебного борща, с аппетитом позавтракал. С улыбкой, вспоминая моего вечернего знакомца!

 

И в путь...!

 

 

 

                           « Смерть меня подождет...»

 

                                                                        Посвящается Григорию Федосееву,

                                                                        путешественнику и замечательному,    

                                                                        русскому писателю.

 

 

 

Своим органичным приобщением к жизни среди дикой природы Командорских островов я во многом обязан Сергею Пасенюку. Моему другу, который не только показал мне самые труднодоступные уголки острова Беринга, но главным образом и совершенно естественным путем, явил образ жизни и натурального единения с суровой, на первый взгляд, природой этих мест.

 

Именно благодаря ему, я по особому учился воспринимать и фантастические закаты с рассветами, и тревожные протуберанцы бескомпромиссного неба, и безбрежные морские просторы , и причудливые изломы скал, и благость незатейливого уюта наших домиков на берегу океана...

 

Цивилизация рушилась перед мощным натиском окружающей Природы! Но это не ощущалось как мучительные преодоления или изнуряющие адаптации...Все свершалось незаметным , а главное совершенно естественным образом...

 

Рождалось и становилось твердью состояние души, свитого из незримого родства и единения, со всем тем, что тебя окружало. Много миллиардная история планеты заботливо убаюкивала наши встревоженности, сомнения и неуверенность. Указывала путь и вселяла надежды!

 

Страха, в даже порой критических ситуациях, не ощущалось вовсе, а окрепшая уверенность и навык, такого единства с Миром, открывали, как нам казалось, неограниченные возможности...

 

Иногда, это приводило к почти роковым последствиям. Но кто-то там, среди космической мглы и вихрей комет, бережливо хранил в ладонях, едва тлеющий огонек ...жизни...Наших с ним душ!

 

В тот год, осень на Командорах выпала бесснежная. Яростные октябрьские шторма чередовались почти недельными затишьями. Ночи стояли ясные. С легкими заморозками. По утрам, горная тундра сияла серебристым налетом инея, будто бы, небрежно положенного акварельным мазком художника.

 

В долинах речек, полегли высокие травы и любой пеший маршрут, выглядел как прогулка натуралиста в ботаническом саду. Среди разлитой палитры красок увядающих растений.

 

Поймав таким образом погоду, мы, ни мало не колеблясь, решили совершить двух дневный бросок от мыса Толстого на юго-восточную оконечность острова Беринга. Два дня пути. И один день для работы в бухте Бобровой.

 

И все складывалось чудесно! Через горные перевалы, с небольшим запасом продуктов и снаряжения, к вечеру второго дня, мы проскочили к заветной цели и расположились на ночлег в небольшой избушке на берегу океана.

 

Но уже к полуночи, стены нашего жилища приняли на себя первые удары могучего шторма.

 

Утром, с трудом распахнув дверь, мы молча застыли от изумления. Под угрожающее завывание ветра, стена снежных хлопьев, явно до следующей весны, продолжала лепить свой зимний убор.

 

Пурга утихла лишь на третьи сутки, кинув на остров, почти более метровый слой снега.

 

Рассчитывая на скорое возвращение, мы не взяли с собой лыж и единственным, пока еще открытым путем к перевалам, оставались речки.

 

Так мы и побрели. Не самая, прямо скажем, гладкая дорожка. Очень скользкая, мокрая и извилистая...

 

Последние километры подъема пришлось ползти по глубокому снегу, почти проваливаясь по пояс. В короткие передышки лишь подбадривали себя, что уж с перевала, мы точно скользнем вниз, как тундряные куропатки. А там и берег. Отлив. Всего каких-то 5 километров пути и мы в бухте Перегребной, где должна быть в сохранности старая, алеутская избушка.

 

Уже стоя на вершине перевала, и глядя с тревогой, на вздыбленный после шторма океан, мы пытались оценить наши шансы. Возможность прорыва в бухту, под скалами. Особую неуверенность внушал один, довольно короткий участок, который можно было пройти только во время отлива. Но и был отлив.., хотя и с грозным накатом неуспокоевшегося океана...Шанс был, но он был не велик...

 

Вариант обхода не пропусков по заснеженным отрогам, сулил гораздо больше опасностей.

 

И мы заскользили вниз. Полета куропаток конечно же, не получилось. Снег был вязок и вскоре пришлось продолжать спуск по речке. Так или иначе, порядком, уставшие и промокшие мы благополучно достигли лайды бухты Маятник.

 

Здесь, шум океана, являл собой угрожающий и непрестанный гул. Огромные валы вдребезги разбивались о рифы. Отдельные, гигантские волны прорывались к берегу и пена с их гребней, подхваченная порывистым ветром, комками валилась под ноги.

 

К вечеру, и небо, еще больше притиснулось к земле. Вершины сопок окутал туман.

 

Без лишних слов, мы устремились дальше, к бухте Перегребной. С каждой минутой, тревога нарастала и, достигнув самого опасного отрезка пути, мы обречено застыли...

 

Оставался лишь этот шаг... Длиной в каких-то, 30-40метров. Но именно здесь, несмотря на большой отлив, волны с завидным упорством достигали скал. Можно было усмотреть лишь небольшую паузу, в их неумолимом и роковом набеге. 

 

И эти скалы! Вздымаясь на сотни метров вертикально вверх, они в основании, до зеркальной кривизны, были старательно отполированы тысячелетней работой морской стихии...

 

Назад пути нет! И, нет сил, даже думать, об этом! Выждав, очередного отката волны, я бросился вперед.

 

Расчет был прост и дерзок. Вот так бегом, по камням и воде, все же попробовать успеть до наката волны. Расчет был прост...и, конечно же, легковерен!

 

Уже в середине бега я увидел, как неспешно и неудержимо, сквозь вой и грохот, из океана поднимается волна...В последние мгновенья, сжавшись в комок, я кинулся к скалам, но зацепиться, было не за что!

 

Скрюченные пальцы бессильно скользили по гладкой тверди. Но еще шаг...и в небольшом полу гроте, замечаю, свисающий, как сталактит, ледяной столб! Рванувшись, я обхватил его обеими руками, прижался всем телом... « Только бы не обломился » - мелькнула отчаянная мысль. И волна с грохотом обрушилась на нас. Морская вода, мигом взлетела, на метр выше головы, и такое подводное стояние, продолжалось как будто бы вечность...Я понимал, что в своем откате, она неминуемо увлечет меня с собой, в бездонную пучину...Одна надежда, что ледяной столб сдюжит...

 

И он устоял! Постепенно, я почувствовал, как шипяще-пузырящиеся, морская коловерть, пошла на убыль и вскоре, оставив свое убежище, по колено в воде я кинулся к спасительному мыску.

 

Достигнув, его я обернулся в направлении, стоящего вдалеке Сергея. Он все видел и махал мне руками. Я за сигналил  ему в ответ, и он побежал мне навстречу.

 

Боже! Какая это была жуткая и незабываемая картинка!

 

Под нависшими, темными скалами, в нескончаемом буйстве волн и грохота с рифов, фигурка бегущего человека, выглядела беспомощной и обреченной.

 

Все повторилось до точности. Как « дамоклов меч » волна поглотила его так быстро, что я не успел, и заметить, достиг ли он спасительного грота. Все в миг превратилось в кипящий ад!

 

В безотчетном порыве я стал рвать со своих ног сапоги и скинул рюкзак, чтобы хоть как- то попытаться помочь тонущему другу. В этом дьявольском водовороте, я до боли старался разглядеть его тело. Но тщетно...

 

И вот медленно, как бы с сожалением, волна пошла на убыль...Как  тень, Гамлета, Сергей, казалось бы призраком, выплыл из грота и все в ускоряющемся темпе рванулся в беге ко мне.

 

Еще рывок...И мы спасены!!!

 

Трудно описать несвязанные слова и возгласы! Движения и картину потока ледяной воды с рюкзаков и одежды!

 

Но медлить нельзя было ни секунды. Прилив стремительно наступал, а перспектива очередного купания, была не из радужных...Почти, бегом, в сумерках, скользя с валунов и, падая, мы добрались до бухты. Уж здесь то, нас точно, смыть с земли, могло только цунами!

 

Увязая по пояс в снегу, мы устремились, к месту, где должна быть избушка и о « ужас» нашли ее раздавленной и разрушенной ветрами.

 

Ее останки, как ребра из мертвой туши кита, кое- где, сиротливо торчали из-под снега.

 

Эта белая пелена, погребла практически все... и даже надежды найти достаточно дров не было никакой.

 

Что бы с нами сталось, если бы в этот маршрут, мы не взяли с собой спальники, сшитые на Камчатке, из шкур северного оленя. Упакованные в полиэтиленовые мешки они остались сухими.

 

Наскоро, раздевшись донага, мы нырнули в них и улеглись бок о бок, на снегу.

 

К полуночи, небо стало проясняться ...И казалось, что потоки мироздания, в унисон прибойной волне, мерно и чуть более осязаемо, продолжают скрежетать, где-то там, в вышине!

 

Но звездные лучики удачи, шелестели нам, свою волшебную песенку жизни!

 

Нашлась и скомканная Беломорина, на двоих!

 

А с рассветом, разбив палками, заледеневшую одежду, мы рысью кинулись к другому перевалу.

 

Там, за этим последним перевалом, нас ждали друзья, теплый кров и светлое будущее!

 

 

 

 

 

                                                                        Светлой памяти моего друга и коллеги, 

                                                                        Кости Сидорова, посвящается!

 

 

 

                     « В Сенегале, братцы в Сенегале...»

                                                                                                            

                                                                                                               

 

 

Наша первая встреча, состоялась в извилистых коридорах ВНИРО (научно-исследовательский институт океанографии), где полным ходом и без устали, вынашивались амбициозные планы, дальнейших, комплексных экспедиций на Командорских островах.

 

Мои коллеги, говорили о нем, как о классном подводнике-гидробиологе, прошедшим, от академика Зенкевича, стажировку в команде знаменитого исследователя океана Жака Ива Кусто.

 

Он был нарочито хмур в беседе, тороплив, подчиняясь неудержимым ритмам московской жизни! Его красавица жена, была предметом поголовного обожания сотрудников нашего института. Роскошный автомобиль и совершенное знание французского языка, дополняли загадочный ореол небожителя! Ко всему прочему, он недавно, вернулся из длительной командировки в Сенегал!

 

Так и началась наша, казалось бы, нескончаемая дружба, скрепленная впоследствии, многими приключениями на Командорах, общностью идей и необъяснимым чувством благорасположения друг к другу.

 

Уже в первой экспедиции, мы все, молодые сотрудники, полюбили его задорный, чуть едкий, но добрый характер. Восхищались обширными знаниями, мастерством подводника-водолаза, без страха работающего на значительных глубинах, в ледяной неизвестности северной части Тихого океана.

 

Ни тени кичливости, ни грамма давящего превосходства...Шутливый смех и меткие эпиграммы, украшались виртуозными рисунками, шаржирующими нашу жизнь. Легко сочиняемые пародии, были украшением любого застолья или дружеской пирушки!

 

Костя Сидоров, так звали моего друга, всегда был деятелен, полон глобальных идей, виртуозен в приготовлении экзотических блюд из морепродуктов, легко находил общий язык со всеми без исключения людьми.

 

В наших экспедициях он был, просто, незаменим и обожаем!

 

Его многогранность и парадоксальность ума, умиляла нас! И я всегда с пониманием и добро терпением, старался не обращать внимания на его, порой через, чур, острые выпады или случающиеся загулы.

 

Что делать...Жизнь была не проста. Со многими скрытыми и личными проблемами ,порой выбивавшими его из колеи.

 

В последние годы, нам все чаще удавалось оставаться с ним вдвоем. Где-нибудь в укромной избушке, на берегу океана.

 

Как правило, это были свободные от работы периоды, и тогда он с увлечением принимался за творчество...Научные статьи, зарисовки...и заготовки, например, грибов, которых, в тундрах острова Беринга, действительно по осени, хоть косой коси...

 

Тогда, наше скромное жилище принимало вид и состояние настоящего заготовительного «цеха»!

 

Неугасимо, в печурке, пылал огонь...Резались, сушились и варились грибы...как гостинцы в Москву, для семьи и друзей!

 

Привыкший к африканским температурам в Сенегале и намерзшись вдостоаль при подводных работах на Командорах, он обожал жару! Пот ручьями струился по его крепко сбитому телу...Я же, находил спасение на маршрутах или просто раздевался донага.

 

Сушка грибов, в капризном и туманном  климате островов, требует постоянных усилий, поэтому в разгар стараний, огонь пылал и днем и ночью...Однако, улучив момент, когда Костя засыпал в спальнике, умаявшись от трудов праведных, я неслышно вставал и  настежь распахивал двери избушки. В темную комнату врывались освежающие порывы ветра, и я блаженно засыпал следом.

 

Но не тут то было...С интервалом, примерно, в час, Константин, замерзнув, поднимался. Ворча что-то себе под нос о моей бестолковости, снова разводил огонь в печи...И жаркие картины, Сенегальских пустынь, вновь, обретали свою реальность, в наших тревожных снах...

 

И так повторялось из ночи в ночь...

 

К обещанному сроку, судно ушедшее на бункеровку, на Камчатку, не вернулось. У нас закончился сахар и мой запас табака.

 

Поэтому, я настойчиво, несмотря на дурную погоду, предлагал «маэстро», отправится на утлой лодчонке в соседнюю бухту. И только «угроза» сделать это в одиночестве, сломило его упорное сопротивление. Уж кто-кто, а он то знал, что это не пустые слова!

 

И вот загрузив наш нехитрый скарб, мы приготовились к путешествию. Большая часть заготовок грибов была тщательно упакована и оставлена в избушке.

 

Но несмотря ни на какие уговоры, Костя, не решился выплеснуть огромное ведро сваренных, без соли грибов. Предполагалось, их доработать на судне, и торжественно угостить членов экипажа изысканным деликатесом.

 

Он так и устроился в носу лодки, в обнимку с любимым детищем и мы отчалили.

Против ожидания, русский мотор «Вихрь», заработал, как говорится, с "тычка"...

 

Вообще, бухта Перегребная, которую мы собирались покидать, надежно защищена высокими скалами. Имеет довольно узкий выход, где эти скалы, образуют обширные рифы... Там всегда, рушится громоподобный прибой и вольно гуляет неудержимая, океанская зыбь.

 

На скорости, я вылетел за «ворота» бухты, и сразу же поймал первый ее удар. Нас обдало каскадом брызг! Другая волна, небрежно подбросила нашу лодку в высоту, и, в следующее мнгновение, мы опустились уже на гребень новой...Раздался зловещий треск! Нос лодки, как у «Конкорда» клюнул вниз и распахнул нас навстречу стихии.

 

Я отчаянно, старался развернуть лодку в бухту, но перегруженное и поломанное суденышко, плохо слушалось руля. «Консервной банкой», беспомощно колыхалось на волнах.

 

Следующий их набег не заставил себя долго ждать. Как в замедленном кинофильме, я видел ее движение. Вот она затопила наш опущенный нос, ласково приняла в свои объятия, сидящего на «баке» Костю и решительно двинулась на корму, затопив и меня и мотор.

 

Все вещи были подхвачены ее потоком. Костя, между тем, как «сфинкс» оставался, неподвижен, прижимая драгоценное ведро к груди.

 

Если бы, как водится, в такую минуту, наш русский мотор, заглох, мы, были бы обречены!

Но он, продолжал тарахтеть, и мало помалу, лодка подворачивала и вползала в бухту.

 

Так, в полузатопленном состоянии, мы достигли спасительного берега.

 

Чертыхаясь и поминая всех «святых» разом, Константин, проклинал тот час, когда он решился на эту авантюру! В сердцах, он вообще, утверждал, что всегда был уверен в моей безалаберности и уж впредь, точно, никогда, ни при каких обстоятельствах, не станет моим попутчиком! Все эти вопли, перемежались взрывами смеха, уморительными воспоминаниями и шутливой суетой.

 

Заветное ведро уцелело, но сваренные грибы, были тотально залиты морской водой...

На что, Костя, философски заметил, о приобретении ими невиданного и весьма пикантного качества...

 

А на следующий день, показалось и наше, долгожданное судно. Подсушенный груз был вскоре заброшен на борт. Заветное ведро, стремительно перекочевало на камбуз...

 

Восторгам моряков не было границ! В кают-компании, Костины рассказы, то и дело, прерывались громовым хохотом!

 

За обедом, грибы ходко исчезали в тарелках экипажа! Наскучавшиеся без деликатесов,

«пенители моря» с волчьим аппетитом, уплетали угощение! Кулинар, от похвал, и рюмки выпитого с капитаном спирта, был на вершине блаженства!

 

Конфуз грянул через час! Очевидно, смешанная с грибами, морская вода, хотя и придала им тончайший аромат, и вкус соли, но возымела и другое, могучие свойство...Беспощадное действие слабительного!

 

И началось! На судне один гальюн! В спешном порядке, на палубе оборудовали, из брезента, дополнительные кабины! Из аптечек, исчез годовой запас марганцовки и активированного угля! Жадно хлебали, « чифир»!

 

Но судно держало свой курс. Несмотря на «экстримальность» ситуации и коллективное недомогание, шуткам не было конца!

 

 

 

                                 Не равная схватка...

 

 

                                                                       Дорогому другу и  коллеге,

                                                                       Коле Лыскину, посвящается!

 

 

 

Наши экспедиционные работы на Медном, этом острове, одном из красивейших мест Командорского архипелага, поначалу носили характер сугубо береговых наблюдений.

 

Но океан..! Безбрежный Тихий океан, неудержимо манил своими просторами. И мало помалу, мы стали выискивать подходящие плавсредства для переходов между бухтами и вокруг острова.

 

К таким эволюциям, нас также толкали и практические соображения. Имея надежную лодку с мотором, можно значительно облегчить распределение грузов, заброску людей, более эффективно проводить научные наблюдения...

 

Но без сомнения, зов стихий, был определяющим...

 

Поэтому для начала, были опробованы спасательные плотики, затем озерные резиновые лодки, типа «Гриф». Моторы были отечественного производства, и в купе с неприспособленными для океана, лодками, наши морские путешествия почти всегда заканчивались ситуациями на грани...

 

Терпели бедствия из-за заглохших двигателей, волна порой ломала лодки, морские водоросли оплетали дейдвуды моторов, от чего они мгновенно перегревались и пробивали прокладки...

 

Лишь несколько лет спустя, мы получили желаемое оборудование японского производства – морские, резиновые лодки типа «Зодиак» и моторы « Сузуки».

 

До конца своей жизни буду с благодарностью вспоминать этот момент. Ведь рано или поздно, но случилось бы непоправимое...Океан не терпит вздора и жестоко мстит легкомысленным людям!

 

А тогда, оточив свое мастерство в управлении «Зодиаком», с надежным мотор мы без опаски, пускались в плавание...Даже при значительном волнение моря, и в туман, и в ночную пору...Мало ли чего случалось! Была бы твердая рука, умение профессионала, любовь к океану, здоровый авантюризм и неутолимая жажда познания...

 

Что-то там будет, вот за тем, далеким мысом или бухтой...

 

В состав наших летних экспедиций часто входили и старшеклассники, из местной

школы села Никольское.

 

Некоторые из них имели славную родословную алеутов и такая жизнь, в экспедиции и на море, была им по нраву. Одним из таких «сынков», как любовно называл его наш сотрудник, был Вася Квасюк. Его папа, известный на островах капитан сейнера, мог по праву гордиться им.. Сын рос физически крепким, отважным, умным, добрым и общительным парнем.

 

Мы часто, с ним вдвоем, отправлялись на лодке. Лучшего помощника и пожелать было трудно.

 

И в тот переход мы были вместе. Нам хотелось, обогнув юго-восточную оконечность острова Медный, с лежбищем морских котиков на берегу, достичь другого лежбища, Урилье, где работала группа наших коллег. Завезти им продукты и, вообще, пообщаться с друзьями.

 

День, с раннего утра, был залит солнцем. Прибрежные воды, лениво покачивала только океанская зыбь. Ни ветерка! Лишь легкий бриз, изредка, доносил запах вольно цветущих трав, от  разогретых тундр острова.

 

С редкими высадками, через 5 часов, мы достигли намеченной цели.

 

И как повезло! В одной из укромных бухт, нашли целое, выброшенное зимними штормами на берег, довольно тяжелое, шлюпочное весло! Чудесно сохранившееся, я устроил его на дне нашей лодки.

 

Встреча с друзьями была радостной, но недолгой. Мы спешили в обратный путь, по погоде! Обменявшись заверениями о скорой встречи и пожелав, друг другу удачи, отчалили от гостеприимного берега.

 

Мотор бодро завел свою песенку. Лодка ходко летела по океану. Вот и Юго восточный мыс...Его всегда приходится обходить мористее, из-за плотных полей морских водорослей и подводных рифов. На которых, даже в полный штиль, океанская зыбь неожиданно вздымает волну, рассыпающуюся, затем, шипящим баром.

 

И вот здесь то случилось неожиданное.

 

Мотор, на скорости, внезапно заглох. Без какой-либо видимой причины. Убаюкивающий мотив, его надежно ворчащего сердца, иссяк! И лишь внезапно наступившая тишина давит уши! И  только плеск забортной волны! Крики чаек и рев морских котиков на берегу.

 

Было начала июня. В эту пору, формирование и передел гаремных территорий еще в полном разгаре. Секачи-взрослые самцы котиков, очень агрессивны и постоянно пребывают в возбужденном состоянии. Их рев слышен издалека. Он угрожающ и свиреп!

 

Первым делом, сняв пластиковый кожух мотора, я вывернул свечи. После тщательной их обработки, мотор заработал, но тут же заглох, как только включалась скорость. И так раз за разом! Пришлось чистить карбюратор и бензопровод, но это не принесло желаемого результата. Столь, казалось бы, надежный механизм, упорно отказывался работать и превратился просто в груду железа.

 

Между тем, солнце неудержимо клонилось к закату. Увлеченные починкой мотора, мы и не заметили, как легкий, отжимной ветер, не спеша, стаскивал нас в открытый океан.

« Зодиак» лодка надежная, но легкая...Быстро хватает дрейфующий ветер...

 

Делать было нечего...Пришлось браться за весла, но по тем же причинам, идти против ветра не так уж легко. Кроме того, короткие весла лодки, не рассчитаны на длительные переходы. Нет уключин. Грести можно только с борта, как на индейском каноэ.

 

Ситуация осложнялась и тем, что мы не могли двигаться к берегу, по прямой. Высадка, на гаремную территорию котиков не сулил ничего хорошего. Уж кто-кто, а мы то знали, как встретят нас эти 300 килограммовые бестии.

 

Их натиск бесстрашен. Движения стремительны! Зубы остры! И порой, для не острожного человека, такие встречи заканчивались смертельным исходом или тяжелыми увечьями.

 

Поэтому, было решено двигаться ближе, но вдоль берега. Постараться миновать по воде, гаремные территории. Но, Юго-восточное, это лежбище среди дикого нагромождения скал, с узкой полоской прибрежной полосы и утесов. Таким образом, оно растянуто на отрезке длиной более 10 километров.

 

К тому же, береговой ветер заметно крепчал. Он мог в любую минуту, сорваться в местный «циклон», скорость которого порой достигает 20-25 метров в секунду.

 

Каждый гребок давался все труднее и труднее.

 

И вот, достигнув поля морских водорослей и заякорившись за него, мы приняли решение:  передохнуть и все же высаживаться на берег занятый гаремными секачами.

 

Мы четко распределили роли. Удачно миновав рифы, с накатом на камни и как только лодка коснется берега, мой друг, с рюкзаком, стремительно должен бежать на склон сопки. Подняться на высоту недоступную для свирепых животных. Я же, берусь закрепить, носовой конец за ближайший валун и без промедления следовать за ним...

 

Все так и случилось...Только не хватило самой малости ...Каких то секунд...

 

Лишь только, веревка была надежно закреплена, я кинулся в лодку...а уже навстречу, с расстояния 5 метров летел разъяренный секач.

 

Как дар провидения и спасительное оружие, я схватил, лежащее на дне лодки, подобранное ранее на берегу, тяжелое шлюпочное весло.

 

По рассказам промысловиков и собственным наблюдениям, знал, что единственный способ остановить эту разъяренную махину, можно только сильным ударом весла по носу, чуть ниже межглазья...Тогда котик, вне зависимости от размеров, мгновенно впадает в обморочное состояние и в течение минут, полностью неподвижен.

 

Безвыходность ситуации диктовала свои неукоснительные приемы и навыки. Удар был точен, и секач, распластался на брюхе у моих ног, как подрезанная птица в полете.

 

Но за спиной, слышались уже другие, не менее угрожающее звуки. Оглянувшись, я увидел другого хозяина гарема. Без колебаний, он устремился в атаку! И выждав момент, когда он стал тормозить свой порыв и подниматься в агрессивную позу, я ударил вторично! Котик сник, но и весло не выдержав силы удара, переломилось !

 

В отчаяние, я швырнул в сторону бесполезный обломок, и двинулся к спасительному склону сопки. Бежать не было сил!

 

И тут, из-за большого обломка скалы, навстречу вывернулся третий самец. Я видел его разбег, слышал его рев...Но обессиленный и безоружный, стоял лицом к противнику опустив руки...

 

И в последние метры его набега, будто зов предков, сила бессилия, лютая злоба, метнула свой мощный фонтан крови в мой воспаленный мозг! Тело автоматически сгибается, а руки поднимают увесистый валун из-под ног.

 

Вот его хищный оскал, клокочущий рев...! И как в амбразуру, с ответным воплем, я обеим руками, мечу свой камень, в эту раскрытую и клыкастую пасть...

 

Веером, брызнули и с треском разлетелись по сторонам его зубы...Он резко отпрянул в сторону, и быстро ринулся прочь...

 

И уже полу ползком, полу прыжком я устремился на склон сопки. Туда, все выше и выше...Зубами и ногтями впиваясь в спасительную твердь.., оставляя за спиной 2-х поверженных, но уже приходящих в себя секачей.

 

Мой друг помог мне. Вместе, мы, чуть передохнув, быстро продолжили подъем и вскоре достигли учетной тропы.

 

А дальше все было уже просто...В распадке сопок, будет домик научных работников. Там мы и заночуем!

 

 

 

                                 Во саду ли, в огороде...

 

 

                                                   Светлой памяти Сережи Скрипникова 

                                                                    посвящается. Настоящему другу, доброму

                                                                    человеку и коренному жителю Командорских

                                                                    островов.

 

 

 

Первым диким местом, которое я посетил на Командорских островах вообще, был мыс

Северо-западный, на острове Беринга.

 

Там  находится одно из 4-х лежбищ северного, морского котика. На прибрежных скалах, небольшая колония морских птиц. Рифы мыса очень привлекательны для  тюленей-антуров, и можно видеть, среди массы котиков, гигантов- сивучей – морских львов..

 

Наши открытия на берегу океана  начались сразу же. Всего в километре от лежбища,была замечена туша «павшего» животного. Мы, студенты, не знакомые тогда еще с повадками котиков, точно приняли ее за умершего секача-самца. Беззаботно приблизившись, один из нас все же догадался, ткнуть его палкой. И тут случилось невероятное.., почти как по писанному: «В тот день немые возопиют и слепые прозрят»!

 

«Мертвец», как по мановению  волшебного касания, взревел и вздыбился! И как нам всем показалось разом, кинулся в нашу сторону.

 

Спасался, кто как мог! Лично я, упал на карачки, и с неожиданным проворством, заструился среди береговых валунов! Потом, оправившись, мы поняли, что бедняга был напуган, не меньше нашего! Утомившись от гаремных баталий, он мирно спал, в стороне от агрессивных соседей. Внезапно был потревожен, грубым тычком, и,рявкнув, от неожиданности, в ужасе устремился к спасительному океану. Благо до него было рукой подать!

 

Вообще, это место, лежбище Северо-западное, собирало порой престранные и многочисленные компании научников. Одна группа, из них, например, занималась изучением внутренних, паразитарных заболеваний у морских котиков. Для своих экспериментов, они, в небольших вольерах, содержали белых, лабораторных мышей.

 

Приезжающие туристы и корреспонденты с «материка», после посещения лежбища, всегда почему-то обращали на них свое неувядающее внимание. Сыпались любопытствующие вопросы! И порой, с серьезным выражением лица, от лица науки, кто-нибудь, давал исчерпывающие ответы.

 

Вроде того, что работа в самом разгаре! Эксперименты новы и сенсационны! В целях поддержания надлежащей упитанности морских котиков, решено осуществлять их подкормку на берегу. - А почему мыши белые? - Да, что бы морским котикам, легче было углядеть их в густой траве или поймать среди коряг песчаного пляжа! -

 

Некоторые, особо наивные люди, охотно принимали эти байки за правду!

 

В последние десять лет, прибрежье мыса облюбовали и каланы. Они то и привели меня сюда, на сей раз.

 

Что и говорить...Место уникальное! Да и от поселка недалеко. Всего 25 километров сравнительно, хорошей дороги.

 

Был только один существенный недостаток, с которым волей не волей, приходилось мириться.

 

К августу, как правило, снежники на склонах невысоких сопок совсем исчезали, а вместе с ними и скудные ручейки пресной воды.

 

Тогда копали колодцы в заболоченной, прибрежной полосе. Отстоявшаяся вода из таких ям, имела ржаво-коричневатый цвет, неистребимо воняла болотным запахом. При зорком взгляде на нее, можно было без труда обнаружить суетливо снующих нематод и коктейль простейших животных.

 

В свой очередной заезд, мне явно не повезло. Ко всему прочему, рядом с колодцем, лежал сдохший, без видимых причин, молодой песец. Хороший знак, обречено заметил я, хотя был уверен, что и без этого, с годами, качество жидкости в колодце не улучшилось. Скорей, наоборот.

 

По всем этим причинам, такую воду, перед употреблением, приходилось по долгу кипятить. Но несмотря на все ухищрения, даже сваренный в ней кофе, превращался в тошнотворную бурду.

 

Уже на второй день наблюдений, я почувствовал роковые изменения в организме и могучий протест почек. Не искушая лишний раз судьбу, решил, сократить сроки своего пребывания. Максимально уплотнив программу наблюдений за животными.

 

Наркотическая тошнота нарастала от часу, и, идя как-то вечером на лежбище, я вдруг, впереди себя, в густой траве я увидел какой-то белый всполох. Он был так явственен, что принять его за галюциногенный бред, я не решился.

 

Первой мыслью была, картинка, что большая полярная сова, вдруг почему-то покинув горные тундры, решила упрятаться в густых, травяных зарослях прибрежья! Но, приблизившись к месту, я увидел узкую тропинку, ведущую прямехонько к берегу океана.

 

Распаленное воображение не оставляло выбора и я поспешил по ней, навстречу неизвестности...

 

Вот уже, метров 40, как я продираюсь сквозь «джунгли» высоченных злаков к заветной цели. Последнее усилие и раздвинув руками стену колосника, я оцепенел от неожиданности...

 

В полу торах метрах от меня, на каменистой лайде, стоял огромный, рогатый и белый козел. Его дьявольская физиономия, с трясущейся бородой и вращающимися глазами, явно приглашала меня в преисподнюю...Три козлика поменьше, своим ехидно-призывным блеянием, лишь дополняли воображаемую перспективу!

 

Козел, решительно, сделал несколько шагов мне на встречу...Его тонкий язык, вожделенно трепетал на дрожащих губах...Зубы клацнули! Из торчащего пениса полилась жаркая струя мочи...

 

В страхе, я замахал руками и отпрянул в сторону ! Дрожащими ногами, запутавшись в густой траве, опрокинулся на спину. Вот оно..! - мелькнуло в воспаленном мозгу. Свершилось! Кара Господня за многочисленные грехи!

 

Но без боя я не сдамся! И уже через секунду, с криком испуганного котика, я устремился навстречу Сатане!

 

И он бежал! А следом и его чертовская свита!

 

Но радость была преждевременной! Остановившись, эдак метрах в 10-ти, стадо козлов, выжидательно принялось рассматривать мою всклоченную фигуру!

 

И раньше! Некоторые, особо предприимчивые жители села Никольского, завозили на остров Беринга коз. Я их много раз видел в поселке. Но, здесь...В таком удалении от деревни...В диком месте обитания морских животных...Что и говорить, встреча была более чем неожиданной!

 

Мы так и застыли, друг против друга, настороженно изучая ситуацию и оценивая варианты ее возможного развития.

 

Мой путь лежал на лежбище. Вернее его крайний участок, всегда занятого лежащими на отдыхе молодыми самцами морских котиков. Эта молодежь, весом за 100 и более килограмм, совершенно не боится человека. Без шума, ты можешь пройти мимо спящих, как говорят, бок о бок. Бодрствующие особи спокойно уступают тебе дорогу. При этом они лишь потревожено рычат, фыркают и недоуменно мотают головами.

 

Оставив козлов-чужестранцев в созерцательной неподвижности, я, посмеиваясь от удивления, продолжил свой путь, но вскоре заметил, что эти бестии неспешно следуют за мной.

 

Добрые увещевания, громкие крики, взмахи руками и палкой, не возымели практического результата. Козлы отбегали в сторону и останавливались вновь...И все повторялось сначала! В конце концов, отчаявшись, я плюнул в сердцах, и вышел на лежбище.

 

Мне казалось, что вид морских котиков остановит моих преследователей. Но ни тут то было...Котики только с гораздо большим любопытством и недоумением взирали на наш караван.

 

Для меня же, белые козлы, шествующие среди диких морских зверей на берегу Тихого океана, было поистине фантастической картиной ирреального мира!

 

С вершины, холма, все это мог видеть и мой приятель, приехавший навестить меня! -- Потрясающее зрелище говорил он после!

 

Ему казалось, что стадо местных, диких северных оленей, вереницей следует за мной, в окружении морских котиков!

 

Но ведь это был Сева, успокоил тогда он себя! С ним и не такое «чудо», может случиться, тем более здесь, на Командорских островах!

 

 

 

                                                                   Светлой памяти моего друга и коллеге,

                                                                   Володе Ошуркову, посвящается!

 

 

 

                                Манящая боль океана...                                                                                                   

 

 

Если вам посчастливилось бывать на берегу Тихого океана, видеть его просторы, неутолимость, поразительно сочетающуюся с неуловимой изменчивостью, тогда, будьте уверены, что вы навсегда, обрели это вечное чувство сопричастности и тоскующую боль! Тревожно щемящий восторг сердца, не успокоенность тела и влекущий голос дальних странствий. Странное и парадоксальное состояние души!

 

И руки, опущенные в волны, и обветренные губы с налетом соли, и запах волны – все это картины, его неудержимого присутствия, всепоглощающего владычества и снисходительности. К нам, мытарствующим созданиям!

 

В своих скитаниях, вокруг Командорских, Курильских и Алеутских островов, Камчатки и в Беринговом проливе, я жадно впитывал этот его могучий, креативный дух! Стремился удержать мгновенья! Плакал от благодарности...Я жил!

 

Пути соперничества с ним, и преодолений, были неприемлемы. Честолюбивые устремления чужды... И я ждал... Ждал случая, органично вписывающегося в канву развития событий...

 

И вот однажды, и как всегда, внезапно, на рейде бухты Гладковской, что на острове Медном, замаячил небольшой корабль. В бинокль было видно, что судно легло в дрейф, команда торопливо спускает бот.

 

Значит, будут гости! И точно, среди незнакомых лиц, я вижу моего друга, бывшего студента Ивана Ященко. Вот так сюрприз!

 

Он торопливо объясняет, что вместе с женой, после защиты диплома в университете, на две недели приехали на остров Беринга. Но тут подвернулся случай, и капитан, согласился забросить его на остров Медный, к нам, в лагерь экспедиции, всего на пару дней!

 

Ему действительно повезло! Погода стояла отличная! И уже с утра, мы в легкой и скоростной лодке типа « Ока-М», сделанной из листов дюраля, отправились вдоль острова.

 

Под японским, 30 сильным мотором «Сузуки», эта озерная лодка развивала летящую скорость. Порхала как птичка и была невероятно маневренна.

 

Мы напрасно ждали возвращения судна, к сроку, обозначенному капитаном...День проходил за днем, а горизонт оставался пуст! Время поджимало, беспокойство моего друга нарастало! Запросы по рации не проясняли ситуацию, а лишь доводили томительное ожидание до точки кипения!

 

Тогда я предложил ему, также на лодке, пересечь 50-ти километровый пролив.

 

В хорошую погоду, остров Беринга отлично просматривался невооруженным глазом. Вот случай, думал я, и помочь другу и испытать подобие одиночного плавания в открытом океане.

 

Оговорив с коллегами контрольный срок возвращения, ранним утром, мы тронулись в путь.

 

Океан милостиво принял нас в свои объятия. Его грудь величаво дышала пологой зыбью. День был ясным. Утренний туман растаял без следа.

 

Уже через два часа мы благополучно пересекли пролив и влетели в бухту Перегребная на острове Беринга.

 

Я спешил. Предстояло одиночное возвращение, и далее, вдоль острова Медный, к лагерю нашей экспедиции. Время было за полдень. Солнце, по-прежнему, сияло над головой.

 

Но погода наших мест, так изменчива и капризна...Океан бездонен и загадочен!

 

Уже, через пять километров, оторвавшись от суши, я ощутил его первое, суровое предупреждение!

 

Внезапно, поднявшийся ветер, в считанные минуты изменил его лик. Волны запенились и закипели! Удар, еще удар! И моя лодчонка, обречено и жалобно заскрипела своими алюминиевыми заклепками. Еще миг, еще удар... и она бы покорно развалилась по швам...

 

Пришлось  резко сбросить скорость, и благодаря невероятной маневренности лодки, я стал уворачиваться от роковых накатов. Вертелся волчком, слившись всем своим существом с моим утлым суденышком, работающим мотором и...океаном.

 

И он меня принял! Чем дальше в пролив, тем ситуация продолжала усугубляться. Набравший силу ветер и противное, морское течение, затеяли нешуточный спор! Волнение нарастало, каскады брызг заливали глаза!

 

Ни на секунды не отрывая взгляда от шипящих волн, я до боли в ладони сжимал румпель. Только мельком подумал, что если это конец, то успею обнять кожух нагревшегося мотора, и так сберегая искры последнего тепла, устремимся мы вместе в последний путь...Туда, в темные глубины океана, километровую толщу стихии...В край вечного холода и тишины!

 

Я не чувствовал времени, не ведал усталости и страха...Удачная перегазовка и маневр.., и еще небольшой отрезок между волн, преодолен, как толчком сердца...И так час за часом...

 

Лишь к вечеру, я, как мне показалось, внезапно, увидел растущую «громаду» острова Медный. Она вдруг ясно обрисовалась из океана и стала медленно приближаться! Прикрытый сопками, ветер заметно спадал! Высота волн уменьшилась...Еще бросок...Еще усилие...И, как бы нехотя, но явственно, я услышал слабеющий голос надежды в груди...

 

Измученная лодка, казалось сама, входила в спокойные воды бухты Бобровой. Той самой бухты, где когда-то, в начале «жизни», начались мои первые скитания по Командорам.

 

Вот и знакомая песчаная отмель в устье реки. Ласковое шуршание днища. Легкий толчок и я на берегу.

 

Как пьяный, делаю несколько шагов и падаю наземь...Боже! Как сладок ее аромат! Наполненный, волшебным запахом мертензий и цветущей ветреницы! Сознание постепенно начинает воспринимать звуки кричащих чаек от прибрежных скал. Ласковые переливы лапландских подорожников от ближайшего склона!

 

Вот так и приходит истинное ощущение Матери-Земли! Значит еще не конец...и многое еще впереди!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                  Светлой памяти моего друга, Вани  

                                                                                  Сокола, посвящается!

 

 

 

                                   Он оставил меня...

 

 

 

Пуржистым, ранним утром, зябко подрагивая  и кутаясь в сумерках, я, с большим рюкзаком за спиной, подошел к месту встречи. Еще издали, услышал нетерпеливое повизгивание и редкий лай собак в упряжке. Разглядел, горообразно высившиеся, нагруженные дорожной поклажей нарты и моего нового приятеля, из числа местных старожилов Командорских островов.

 

Звали его простым русским именем, Ваня! А вот фамилия звучала романтично, Сокол!

Огромного роста и силы, почти всегда с улыбкой на широком лице, он отличался неуемным характером настоящего авантюриста Северов, был неистощим на выдумки, порой запредельно энергичен и возбудим.

 

Вместе с этим, обладал феноменальным умом и играл в шахматы, как Бог! Увлеченно писал замечательные и наивные стихи, был заядлый охотник и последним в поселке Никольском, хранил упряжку ездовых собак.

 

Ростом с доброго теленка, они были лохматы, свирепы друг к другу, но совершенно покорились человеку. Вскоре привыкнув, я без колебания кидался в гущу дерущихся псов, не боясь быть укушенным в хрипяще-рычащей свалке.

 

Это приходилось делать частенько, потому что при беге, какая-нибудь из собак, проваливалась в снег и путалась в постромках упряжи. Ее продолжали тащить волоком, затем соседи начинали кусать раздражающий якорь, и выходила очередная драка.

 

-Ваня-, а как же мы поедем, где сядем?- робко поинтересовался я, упершись сомнительным взглядом на «под жвак» загруженную нарту. Ведь собак только 9! – Нарты так тяжелы, а наш первый отрезок пути до бухты Буян, должен был быть не менее 40 километров!

 

-Все будет зае..сь, т.е. нормально, Сева!- Громогласно и уверенно отвечал, Иван!-

 

Положившись на его опыт, я устроился на задке нарт. Ваня выдернул «остол» и заорал во все горло: - « Лапка, вперед!» ...и собаки рванули. Нарта постепенно набирала ход. Вот и поселок остался позади. Замелькали знакомые распадки ручьев...

 

Мне казалось, что двигаемся мы медленно, тяжеловато. Я попробовал соскочить с нарты на ходу и помочь собакам в особо заснеженной пади, но не тут то было!

 

Медленно, но верно, со скоростью не более 10 километров в час, нарта неуловимо ускользала.

 

В отличие от рассказов Джека Лондона, где вожак упряжки, самая сильная собака в стае, наш Лапка был стар, но мудр! Его задача была с полу крика понимать команды, уводить упряжку от опасных мест. Поэтому тянул он в полу силы, бежал легко и часто оборачивался на зад, вострил уши на каждый оклик.

 

«Лапка, ле...ле...ле.ле,ле,лелеле...»-кричал Ваня, и собака послушно заворачивала нарту налево. «Пра...пра...,пра,пра,пра...твою м.ть!» и делался разворот на право.

 

Стоять! Вперед! – вот нехитрый набор команд, командорского каюра.

 

Надо сказать, что остальные собаки, без преувеличения великие трудяги, понимали превелегированное положение «Лапки» и были крайне раздосадованы на вершившуюся, с их точки зрения, несправедливость.

 

Поэтому, чтобы сохранить «вожака», при остановках, мы четко оберегали его от их злобных наскоков, а, подъехав к избушке, первым делом, кидались его распрягать. Освободившись от постромок, он и сам стремглав исчезал в открытой двери избушке, сопровождаемый мстительным  лаем, раздосадованных псов. Если бы можно, они бы вмиг порвали незадачливого «вожака» на кусочки.

 

Уставших животных, освобождали по очереди от упряжи, цепляли за цепочки, к вбитым в снег  кольям. Длина цепей и расстояние между кольями, не позволяло им соприкасаться и драться! Из мешков доставалась юкола – пресно-вяленая горбуша, или "чикна", по-

-алеутски. Куски ее бросались на снег, под морды изголодавшихся псов. Вместо воды, они жадно хватали своими пастями снег.

 

Постепенно суета и шум стихали. Собаки сворачивались на снегу клубком и засыпали. До следующего утра.

 

Зимние вечера долги и за чаем, мы беседовали с Ваней обо всем на свете! Порой пурга, закрывала нам путь на несколько дней. Тогда эти разговоры, к моему несказанному удовольствию, превращались в почти театрализованное представление.

 

Представьте себе убогую комнатку, скупо освещенную керосиновой лампой. Неумолкаемый треск дров в печурке. Приглушенный, но неудержимо властвующий вой ветра, проникающий сквозь стены, плотно окутанной снегом, старенькой избушки.

 

Иван, огромной и изломанной тенью, мечется в полутьме и... с жаром декламирует свои поэмы. Эпические строки о героическом прошлом «Русской Америки», о природе Командорских островов, которую, он тонко чувствовал и любил.

 

Или его бесконечные вопросы о науке. Биологии океана. В конце концов, они закончились, его поступлением на заочное отделение института, и, не смотря на огромные расстояния, трудности учебы, он стоически сдавал сессию за сессией.

 

Как-то при встрече, заведующая кафедрой зоологии, со смехом жаловалась мне, что Иван Николаевич де, отличный, трудолюбивый, но очень страстный студент... При каждой сдачи зачета, она умоляюще просила его, быть более сдержанным, и в запале ответов, по возможности, воздерживаться от фолклерных идиом!

 

Мы строили бесконечные планы совместной работы. Без устали бороздили просторы тундры, порой обрываясь с упряжкой собак, в пропасти распадков, ночуя в снегу под ударами пурги...

 

Неистребимая жажда, неумолимый рок, естественное чувство сопричастности и настоящая дружба – вот составляющие нашего душевного единения. Нас, двух, настолько разных людей... И по уровню образования, и по роду практической деятельности и по социальному статусу.

 

В любой ситуации, все обращалось ко благу!

 

Как-то, после длительной пурги, наступило долгожданное затишье и выглянуло солнце. Мы быстро собрались в дорогу и отдохнувшие собаки, ходко несли нарту по насту. Океан успокоился, был небольшой отлив. Километров за десять, до очередной ночевки, Иван, отправился «тралить лайду», т.е. пешком по берегу, собирать интересные и полезные выбросы океана. Среди них попадались и деревянные бочки, и пластиковые канистры, и бутылки, и красовки и, вообще, многой другой, всякой всячены...

 

Оставив его, я продолжал свой путь. Вскоре достиг избушки, где мы собирались заночевать. Накормив собак, сварил кашу и чай. Поел и с кружкой в руках, устроился на крыльце, то и дело поглядывая на дальний мыс, поджидая появления друга.

 

Через час другой, его фигура замаячила вдали. Она медленно приближалась и выглядела несколько громоздкой. В бинокль, я сумел разглядеть, что Ваня тащит на плечах, какую-то поклажу! –«Что-то интересное нашел!»-догадался я.

 

Вскоре, тяжело отдуваясь, с раскрасневшимся от долгой ходьбы лицом, он приблизился к крыльцу. На плечах его высилась, новехонькая, 200 литровая, деревянная бочка.

 

- Вот так находка! – счастливо улыбался он! Более пяти километров тащу ее и не могу народоваться. Такая в хозяйстве просто незаменима!-

 

Фыркнув от усталости, он с облегчением обрушил тяжелую ношу себе под ноги. Но солнечная оттепель, к вечеру, заледенела и бочка, с высоты Ваниных плеч, ударившись о бугристый покров, с треском, разлетелась на клепки!

 

Мы оба, в полном молчании, как очумелые, смотрели на это чудесное превращение! Затем, почти синхронно с его воплем, грянул мой неудержимый хохот! Ваня, голосил так, что собаки, в испуге, повскакивали на ноги и принялись выть.

 

Облегчив, таким образом, душу, Иван, скоро смирился с потерей, но тот вечер, прошел под знаком «бочки» и моего постоянного подтрунивания над ним.

 

В поселке ему действительно было тесно и скушно. Во многом отсюда была и его неистребимая тяга к беззлобному эпатированию обывателей. В угоду толпе, он с увлечением раздувал о себе небылицы. И о своем несметном богатстве, и о своей, якобы бескомпромиссной и хищнической натуре.

 

Не понимание и уникальность, рождает недоверие и отторжение. Заставляет выстраивать модели соответствия, по образу и подобию. Оборачивается инстинктивным дискомфортом. Агрессивным и неосознанным желанием активного воздействия...вплоть до крайних степеней уничижения...

 

Он жил среди них...и неосознанно, оборонялся. В образах «хищного стяжателя» и «русского дурачка», был, более приемлем и предсказуем.

 

Но как мне кажется, « Его, душа, чудесного искала...»! Вот только жизнь, неумолимо вносила свои коррективы.

 

В тот вечер, на кухне, мы увлеченно обсуждали перспективы налаживания рачительного хозяйствования на Командорских островах. Он спешил. Мы договорились о встрече на следующий день.

 

Но утром, раздался звонок телефона...Убитый голос его жены, сообщил, что Иван трагически погиб! Ночью..!

 

«Его душа, чудесного искала»...

 

Где она? Эта блуждающая частица... В каком краю, в каком измерении и... доведется ли встретиться вновь?!

 

 

 

***************************************************************************************************************************************************************************************************************************************

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

               Где находятся Командорские острова?

 

 

 


Географически, Командорские острова находятся в 200 милях от острова Атту

( Алеутские острова, США ) и около 90 миль от полуострова Камчатка, Россия (166 градусов восточной долготы и 55 градусов северной широты ).

 

.

 

 

 

 

Рисунок и текст под рисунком,Сергея Пасенюка.

 

 

Почему они так уникальны?

 

 

Исторический аспект:

 

В настоящее время Командорские острова более известны как остров Беринга и остров Медный. Этот небольшой архипелаг сыграл исключительную роль в судьбе II Камчатской экспедиции, когда в 1741 году она отправилась в Северную часть Тихого Океана на поиск пролива разделяющего два материка: Азию и Америку.

 

После открытия Американского континента и Алеутских островов судно, ведомое начальником экспедиции Витусом Берингом потерпело крушение около неизвестного острова. После тяжелой зимовки на необитаемом острове и смерти капитана-командора Беринга острова в его память и честь получили название Командорские.

 

 

 

Этнический и археологический аспекты:

 

После открытия новых земель населенных аборигенными жителями, острова и побережья стали интенсивно осваиваться промысловыми экспедициями русских.

Они переселили часть алеутов с островов Атка и Атту ( Алеутские острова )на ранее необитаемые Командорские острова для проведения охот на морских животных ( калан, котик, песец ). Это случилось в начале 19 столетия. Аборигенное население интенсивно смешивалось с русским и другими народами в течение десятков лет. Таким образом, на Командорах сформировалась своеобразная креольская этническая группа. По своим языковым и культурным традициям  эта диаспора креольского характера чрезвычайно своеобразна и неповторима.

Как культурное наследие этой этнической группы и память о прошедшем времени служит уникальное кладбище людей на острове Медном.

В этом же контексте представляет из себя и мемориальный комплекс в бухте Командор ( остров Беринга ), где находятся могилы Витуса Беринга и его товарищей, археологические раскопки зимнего лагеря его команды, мемориальные сооружения более поздних лет.

В настоящее время популяция Алеутского населения сконцентрирована в единственном поселке Никольское на острове Беринга и составляет по численности не более 600 человек.

Это единственная территория компактного проживания Алеутов в России.

 

 

 

Биологический (биоразнообразие)аспект:

 

Как хорошо известно, акватория северной части Тихого океана ( между Россией и США) одна из самых, биологически продуктивных участков нашей планеты.

 

Но только на Командорских островах эта уникальная ситуация представлена в полной мере.

 

Главная причина этого кроется в неповторимом своеобразии и комбинаций геологических гидрологических факторов.

 

Ледовый покров никогда не образуется вокруг Командорских островов, благодаря мощному влиянию теплых, морских течений из Японского моря.

 

Также, недалеко от островов были обнаружены гигантские и очень активные, подводные вулканы.

 

Все это вместе сформировало наиболее благоприятную физическую среду для бурного развития зоо- и фито- планктона, которые образуют идеальную среду для развития других, более высокого уровня, организмов в экосистеме.

 

Поэтому в прибрежной части остров мы находим невероятное и самое богатое видовое разнообразие морских водорослей в мире. Их биомасса также огромна.

Прибрежные акватории островов также служат местом успешной репродукции для многих видов беспозвоночных и рыб.

 

Кроме того, географически, Командорские острова являются той точкой, которая соединяет два континента – Азию и Америку. Этот фактор сформировал удивительное сочетание и комбинации флоры и фауны обоих континентов на столь небольшом участке.

 

Острова являются важным элементов на путях миграции и обитания более 21 одного вида китообразных, морских котиков, морских львов, каланов, настоящих тюленей и 189 видов птиц.

 

Совершенно своеобразны растительные и  тундровые биоценозы.

 

Многие из этих видов животных и растений стали редки и находятся на грани исчезновения.

 

 

 

Экологический и природоохранный аспекты:

 

История освоения Командорских островов, как и всей акватории Берингова моря, полна драматизма и хищнического максимализма со стороны человека. В течение 27 лет после открытия островов была уничтожена Стеллерова Корова. К началу 18 столетия на грани исчезновения оказались калан, морской котик и сивуч.

С 1958 года правительство СССР ввело строгий запрет на промысел рыбы в 30-ти  мильной зоне вокруг островов. Этот запрет сохраняется и по сей день, что позволило сохранить в более или менее естественном состоянии донные биоценозы. Фактически, это единственная акватория в Северной части Тихого океана не затронутая разрушительным влиянием промышленной индустрии.

 

В 1993 году на Командорских острова организуется природный заповедник федерального значения.

 

В конце 2002 года ему присваивается статус – “ Биосферного резервата “ под эгидой ЮНЕСКО.

 

Все эти усилия по сохранению экосистемы островов, особенно в настоящее время, чрезвычайно важны для народов России, США, Кореи, Японии, Китая и Канады.

 

Вот почему, особенно на официальных встречах между правительственными делегациями США и России  не раз отмечалась ключевая роль Командор для сохранения и понимания развития экосистемы Берингова моря, в целом.

 

 

 

Человеческий аспект и духовное восприятие:

 

В последние 10 лет Командорские острова все больше и больше становятся доступны для людей ищущих и насладающихся красотами живой Природы. Экологические экскурсии для всех людей региона стали все более доступны.

 

Среди тысяч туристов нет ни одного, который был бы разочарован ( США, Германия, Франция, Италия, Япония, Россия, Швейцария, Южная Африка ).

Красота природы здесь столь благотворна и боговлиятельна, что многие и многие стремятся возвратиться и принять активное участие в сохранение этого уникального уголка Земли, дарованного нам все от Бога и в века!

 

 

 

Почему Командорские острова все еще находятся в опасности?

 

На фоне угрожающих и стремительных тенденций сокращения популяций каланов, морских львов, некоторых видов китов, аборигенных популяций песцов и рыб, общая озабоченность в сохранение устойчивого равновесия экосистемы Берингова моря возрастает во всех странах.

 

Эти факты достаточно ясно показывают всем, что настал момент когда природная экосистема моря неудержимо деградирует. Эти процессы по-видимому могут носить необратимый характер.

 

Вот почему, Командорские острова, имея уникальные природные особенности и последовательно возрастающий социальный статус сохранения устойчивого биоразнообразия, могли бы сыграть ключевую роль в понимание большей части негативных тендеций Бернгова моря.

Более того, острова и охранные акватории могли бы стать источником восстановления естественных ресурсов и компонентов экосистемы.

 

Между тем фактор незаконных промыслов рыб и беcпозвоночных, каланов и котиков на Командорах резко увеличился.

 

Все это происходит в условия жесточайшего кризиса политической и экономической системы бывшего СССР.

 

Российское правительство не в состоянии обеспечить в полной мере финансирование и охрану Командорских островов и заповедника.

 

За последние 10 лет факты нарушения рыболовного законодательства со стороны Японского и Российского рыболовного флота резко возросли.

 

Все это грозит невосполнимой потерей, чуть ли не последнего уголка природной экосистемы Берингова моря и заставляет всех здравомыслящих людей проявлять большую волю и устремленность к защите островных биоценозов.

 

Идеи создания международных исследовательских станций мониторинга, модельных систем устойчивого развития и совместной охраны в последние годы приобретают реальные очертания.

 

 

 

 

ECO–TOURIST’S  PROJECT:

 

“Commander – most of the majestic Islands at    the Northern Pacific!“

 

Unique opportunity to visit Biosphere Reserve under protection of UNESCO!

 

Hosting by : “ Aleut Fish Company “ ( Kamchatka – Commander Islands )

 

Poastal address: Pogranichnaiy Str., 23-30, Petropavlovsk-Kamchatskiy, Russia, 683000

Tel: 12-65-21

E-Mail: seaotter3@hotmail.com

 

 

 

Main owner and tour-operatarors:

 

Ms. Isabelle Hindalov – widely traveler all around the World, highly experience in tourism management (Swisserland-Russia)

 

Dr. Vladimir Sevostianov – marine biologist, ecologist, expert for the Northern Pacific, more then 25 years field expedition work at the Commander Islands and Kamchatka. He has been working with Zegrahm EcoEcspedition (USA) and Society Expedition (USA) for years

 

President of the Commander Islands & BC Nature Protection and Conservation Association,

(Canada – Russia)

Web Site: http://home.comcast.net/~mishkabear/island/

E-Mail: seaotter3@hotmail.com

P.O. Box 5482, Victoria, BC, Canada, V8R 6S4

 

Mr. Sergey Pasenyk – famous traveler ( in 2002 he was crossing the Bering Sea from Kamchatka to Alaska by yoht alone), beautiful artist, writer; more then 25 years experience to work at the Commander Islands and Kamchatka.

 

Mr. Dmitry Petkelev – highly experience sailor at the Northern Pacific, one of the high level administrative staff of the Commander Islands Biosphere Nature Reserve.

 

 

 

============================================================

 

 

 

Dear Friends and Colleagues,

 

As you maybe aware the Commander Islands are most of the beautiful place at the Northern Pacific. Even comparable with the Aleutian Islands, the Commander completely fools of wildlife (breeding colony of the fur seals, sea lions, sea otters and seals, a lot of whales at the ocean). Most of the majestic marine scenery just don’t have some empty paces, because they completely staffing by colony of marine birds.

 

All of it and much more, we are going to present you during the eco-tour on the Islands.

 

Our firm has quiet feasible ethnology. By your wishes we can organize for you unique opportunity to catch some marine fish (halibut and cod) and salmons in the rivers.

 

It will be really special and unique tours indeed!

 

Also, those tours will be helping to preserve of the amazing Nature, developing some more close relationship with local people (Aleut) and give all of you real spiritual treasure for peaceful life!

 

Please, have a look more closely to the booklet and to the Sites about Commander

Islands.

 

More information about Commander Islands you can find out at the Web Site from the locals:

http://www.bering.narod.ru/   (Russian and English)

http:// www.BeringIsland.ru/   ( Russian and English)

 

All the time of your staying on the Commander Islands and Kamchatka, my colleagues and I will be behind you and kindly assist you!

 

 

 

Take care to all,                                            Isabelle, Vladimir, Sergey, and Dmitry.

 

 

 

TRAVEL  CALENDAR  2005 - 2010

 

 

 

Leader of the tour and guide – : Dr. Vladimir Sevostianov

 

Date: July - September

 

People: 10

 

Destination: Petropavlovsk – Kamchatskiy – Nickolskoe (Commander Islands - Biosphere Reserve (UNESCO) and small village)

 

Days: 10

 

Price: $ 4200US 

(Price included -excellent and healthy food - 3 time per day, comfortable cabin for two and one person, meeting in Petropavlovsk-Kamchatskiy at the airport, flying from Petro to Nickolskoe, booking hotel and tickets, visa’s support, all permissions to visit wildlife places, fishing activity, boat and walking guide’s tours, equipment for fishing, lectures and entertainment, some others expenses)

 

 

 

 

Center for group's gathering  - Petropavlovsk-Kamchatskiy (Kamchatka region, Russia).

 

 

1.      2 days in Petro – meeting at the airport, hotel, historical tours through the city, travelling by car to the volcanoes

2.  1 day  - flying to the Commander Islands, hotel, museum and historical places in Nickolskoe, Aleut songs and dancing, meeting with locals.

 

3.  1 day – visiting by boat some small Islands (Toporok and Ariy Stone) and observing wildlife – colony of marine birds, sea lions, sea otters and whales.

      Visiting Aleut and Russian village.

 

4.  1 day – moving by track to the Commander Bay and seeing the historical place: – grave of Vitus Bering, memorial, beateful landscape, birds and animals.

 

5.  1 day – walking tour in Nature Reserve (cape Tolstiy) - observing animals, birds, landscape

 

6. 1 day – the same activity and go back to Nickolskoe village by track

 

 7.  1 day – by car and walking tour in Nature Reserve – Sarannoe Lake – major places for breeding salmon; South- East cape – breeding colony of the fur seals, sea lions, sea otters and seals.

 

8.  2 days - way back to Petro and at home.

 

 

 

Commentary:

 

As I mentioned before, our firm is really flexible and hospitable towards to the people. So, we are always ready to suggest you some more exclusive variants, according your privet wishes and our possibility.

 

For example, for people who like the fishing activity it will be really unique opportunity to catch some gigantic halibut or salmon!

 

  

WELCOME  TO  RUSSIA and  PLEASE, BE  my  GUEST ON 

THE COMMANDER ISLANDS!

Dr. Vladimir Sevostianov in Russia always waiting for YOU!!!

 

в начало

далее
музыка онлайн

Вячеслав Владимирович Паньков

 

 

 

Hosted by uCoz